Расцвела черемуха в полицейском садике,
На скамьях студентки курят импортный БТ,
И гудят-гудят шмели, как пьяные десантники,
Поражаясь, как и я, этой красоте.

Ах, как обидно, ах, как обидно,
Не прикоснуться мне к устам шальной весны.
Из пирожка по рукаву течет повидло,
Течет повидло, и хоть бы хны.

А ты вся в платье из такого крепжоржета,
А май бушует, весь в жасминовом пылу.
Чтоб я так жил, я не забуду это,
И пирожки с повидлом на углу.

Пробасит речной речной буксир к лодкам недоверчиво,
Твой словарь испанский лег в траву до сентября,
Ах, мама, мама, не ищи нас ночью гуттаперчивой,
Милицейские бригады не тревожь за зря.

Ах, как досадно, ах, как досадно,
Что громче нас свистят другие пацаны,
А эти двое у зоосада
Целуются, целуются, и хоть бы хны.

А все в предчувствии расплавленного лета,
И день подброшен, как картошечка, в золу.
Чтоб я так жил, я не забуду это
И пирожки с повидлом на углу.

Но пока идут дожди, как судьба, короткие,
Растянусь у дня на дне я цел и невредим.
Это в полдень продавцы выглядят сиротками
А под вечер мы им сами души отдадим.

Ах, как роскошны, ах, как роскошны
Кусты сирени у Глубочицкой стены.
И, провожая век, блестят окошки,
Блестят окошки, и хоть бы хны.

А твой тролейбус тормозит у горсовета,
Где тетки в люльках трут железом по стеклу,
Чтоб я так жил, я не забуду это
И пирожки с повидлом на углу.